– Ты думаешь? Погоди, вот доберемся до родного холма – домой собачки всегда чешут во весь опор. Поседеешь, парень, клянусь ядрами Шемака!

Собаки взлетели на холм, передохнули немного на вершине и устремились по другому склону вниз, к хижине Гвалча. Тележка задребезжала, Фелл побелевшими пальцами держался за бортик. Упряжка мчалась прямо на вековой дуб.

– Дерево! – крикнул Фелл.

– Знаю! Прыгай давай!

– Прыгать? – Ответа Фелл не дождался – старик последовал собственному совету. В последний миг собаки свернули к дому, и Фелл вылетел из тележки вперед головой, едва не врезавшись в дуб.

– Что, здорово? – Гвалч, подбежав к Феллу, взял его за руку и помог встать.

Тот заглянул в веселые карие глаза старика.

– Ты сумасшедший, Гвалч. Всегда был таким.

– Без опасности жизнь скучна, парень. Сейчас мы с тобой выпьем и поговорим обо всем – о жизни, о любви, о мечтах и о славе. От моих рассказов твоя кровь загорится огнем.

Фелл нашел лук и колчан, подобрал рассыпавшиеся стрелы и пошел за стариком в дом. Жилище Гвалча состояло из одной-единственной комнаты. В углу постель, в северную стену вделан очаг, посередине грубо сколоченный стол и две лавки. На земляном полу шкуры – две оленьи, одна медвежья, по стенам оружие: два длинных лука, мечи, обоюдоострый палаш-клеймор. На колышке у огня начищенная до блеска кольчуга, на полке черный железный шлем, отделанный медью. Над очагом боевой топор.

– К войне готовишься, старина? – садясь за стол, спросил Фелл.

Гвалч с улыбкой взял кувшин, налил в глиняную чашу янтарный напиток.

– Я всегда готов, хотя в воины уже не гожусь. А жаль, потому что войны ждать недолго.

– С чего это вдруг? В горах все спокойно. Мы платим подати и не даем шалить на дорогах.

Гвалч налил себе и выпил одним глотком.

– Пришлым ублюдкам повод не нужен, Фелл. Я чую кровь в воздухе. Но случится это еще не сейчас, а потому не будем портить хорошую выпивку. Скажи, как она поживает?