Губы барона сжались, глаза под тяжелыми веками сузились.

– Не называй при мне его имени! Никогда не видел, чтобы кто-нибудь был так удачлив, как он. Скажи, что из его деяний может сравниться с моим победоносным Лигийским походом? Двадцать пять тысяч воинов против двух моих легионов, но мы сокрушили их и заняли их столицу. А у него что? Осада Катиума? Тьфу!

– Поистине так. Ваши подвиги останутся в истории на века. Но у вас, верно, есть дела поважнее моей скромной персоны – скажите же, чем я могу вам служить?

Барон, сделав Асмидиру знак следовать за собой, привел его в небольшой кабинет. Чернокожий тоскливо взглянул на холодный пустой очаг. Неужели этот человек совершенно не чувствует холода?

– Мне нужен красный ястреб, – заявил барон, садясь за дубовый письменный стол. – Через два месяца турнир, и я хочу его выиграть. Назови свою цену.

– Увы, милорд. Я продал этого ястреба осенью.

Барон выругался.

– Кому? Я выкуплю у него птицу.

– Я не знаю, где найти этого человека, – без запинки солгал Асмидир. – Он заходил ко мне в прошлом году. Это путник – может быть, пилигрим. Если увижу его снова, то сразу направлю к вам.

Барон с новой бранью хватил кулаком по столу.

– Хорошо, ступай.

Асмидир откланялся и спустился по винтовой лестнице в недра крепости. В большом чертоге шел пир. За тремя главными столами сидели около сорока рыцарей со своими дамами, слуги в красных ливреях разносили блюда и напитки, с галереи, занятой менестрелями, лилась тихая музыка, огонь плясал в очагах на обоих концах зала.

Асмидир, не будучи голоден, направился к выходу. Слова барона напомнили ему завоевание Лигии – побоища, насилие, увечья, пытки и разрушения. Богатую независимую страну поставили на колени, унизили и разорили, предали огню библиотеки, осквернили святыни. О да, Ранульф, история надолго запомнит твое проклятое имя!